— Такие сделки не по мне, гражданин Франсуа Гишар, — резко ответила прачка.

— Так ты меня знаешь? — удивился молодой человек.

— А как же! Сдается мне, рыбаки и прачки — близкая родня.

— Тогда спой.

— Нет уж, увольте! Да меня арестуют за эту песню аристократов, если кто-нибудь услышит хотя бы мотив. Помогите же мне поднять корзину. Такие песни поют за закрытыми дверями, под одеялом, мужу на ушко. До свидания, гражданин Гишар.

Рыбак смотрел девушке вслед, пока она не скрылась за тополями; дойдя до виноградника на холме, она обернулась и насмешливо помахала своему слушателю рукой. Он стоял на том же месте, где они расстались.

Франсуа еще долго не спешил уходить, хотя его заждалось несколько сотен рыболовных крючков, лежавших наготове, в тот вечер он не стал закидывать свои донные удочки в заводь Жавьо. Вместо этого он направил лодку туда, где задержался, чтобы послушать певунью. Как только стемнело, Франсуа улегся в лодке, но не смог заснуть, и всю ночь, слушая соловьев, посылавших во мрак и безмолвие свои любовные трели, он вертел головой над бортом лодки, высматривая на берегу молодую прачку.

II. ОТДАВ ДОЛЖНОЕ РОДОСЛОВНОЙ ФРАНСУА ГИШАРА, МЫ ПЕРЕХОДИМ К ИСТОРИИ ЕГО ЛЮБВИ И К ТОМУ, ЧТО ИЗ НЕЕ ВОСПОСЛЕДОВАЛО

В последующие дни Франсуа Гишар был весьма рассеян.

Он забывал насаживать червяков на свои удочки, и только совсем уж безмозглая рыба могла бы клюнуть на голое острое железо, которым рыбак вознамерился ее прельстить.

Целыми часами он перебирал в памяти услышанные им песенки хорошенькой прачки, а лодка тем временем тихо скользила вниз по течению вместе с накидной сетью, красующейся у одного из его бортов; лишь поравнявшись с бонёйской мельницей, Франсуа вспоминал, что он еще ни разу не закинул в воду свой невод.